электронная газета о профилактике зависимостей
№ 9 (12) сентябрь 2011
Тема дня

Разруха не в клозетах, а в головах

Осень знаменует не только приход холодного времени года в нашей полосе, но и, по сложившейся традиции, даёт начало новому учебному году, открывает театральный и телевизионный сезоны, парламентские сессии, предвыборные кампании. В этом году осень стала еще порой созревания идеи нового для россиян праздника – Дня превентолога. О том, что это за профессия такая – предупреждать зло, и почему она стала востребована обществом, корреспондент ПНП беседует с доктором психологических наук, профессором, президентом Консорциума «Социальное здоровье России» Светланой БЕЛИЧЕВОЙ. Кстати, Светлана Афанасьевна является автором новой не только для вузов России, но и для западной психологии учебной дисциплины – основ превентивной психологии. Но – все по порядку.


Светлана Афанасьевна, что означает термин превентология?

С. БЕЛИЧЕВА: — Превентология – это широкое понятие, которое может относиться как к профилактике заболеваний, так и к профилактике пожаров. Но когда мы говорим о превентивной психологии, то это психологическая дисциплина, изучающая природу отклоняющегося поведения несовершеннолетних с позиции системного междисциплинарного анализа. Выявляются разные факторы для того, чтобы вооружить психологическим знанием тех специалистов, которые работают с детьми и с семьями из группы риска.

С чего началась превентивная психология в нашей стране?

С. БЕЛИЧЕВА: — Превентивная психология и системный междисциплинарный анализ генезиса отклоняющегося поведения, который изложен мною в книге «Основы превентивной психологии», помогли подготовить и написать концепцию охранно-защитной превенции, заказанную правительством России группе ученых в далеком 1991 году. Именно тогда во весь рост встал вопрос о переходе от административно-карательной превенции, к охранно-защитной. Дело в том, что в самое благополучное советское время, когда не было социальной дифференциации доходов, когда население было социально защищенным, в нашем государстве трудными подростками занималась только милиция. В то время у нас не было ни психологов, ни социальных работников, ни социальных педагогов. Ставили на учет в милицию и доводили до тюрьмы. И несмотря на социально-экономическое благополучие населения СССР, был неудержимый рост детской преступности. Я назову цифры: с 1968 по 1988 год рост подростковой преступности составлял 200 % в год.

В ту пору я проводила исследование, которое показало, что из 1000 подростков стоящих на учете только 30% должны заниматься правоохранительные органы Остальным подросткам и их семьям была нужна профессиональная медико-социальная, социально-психологическая, социально-педагогическая и т.д.

Карательная профилактика, основанная на мерах социального конт¬роля, общественно-административного и уголовного наказания, долж¬на была быть заменена на охранно-защитную профилактику, представлен¬ную комплексом мер адекватной социально-правовой, медико-психо¬логической и социально-педагогической поддержки и помощи семье, детям, подросткам, юношеству.

Практическая реализация охранно-защитной концепции профилактики возможна лишь при решении вопросов организационно-управленческого, социально-педагогического, психологического, нормативно-правового и кадрового обеспечения. Не так ли?

С. БЕЛИЧЕВА: — Увы, для оказания такой помощи в те времена не было ни инфраструктуры, ни специалистов. В стране было только пять факультетов психологии на весь Советский Союз и ни одного факультета социальной работы и социальной педагогики. Я подготовила Концепцию охранно-защитной превенции, на основе которой после межведомственных, очень острых и дискуссионных обсуждений, где участвовали образовательные социальные, здравоохранительные и правоохранительные ведомства, в 1993 году президент Ельцин принял указ «Об охране прав и профилактике отклоняющегося поведения несовершеннолетних». Далее, в 1999 году, вышел закон N 120-ФЗ "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Эти два нормативно-законодательных акта послужили основой развития охранно-защитной превенции. Появились социальные педагоги – к 2000 году около восьмидесяти специализированных факультетов, около четырёх сотен факультетов социальной работы, примерно столько же – психологических. Появились школьные психологи и классы коррекционно-развивающего обучения для дезадаптированных детей, в каждом из них занимались 10-12 ребят по индивидуальной корекционно-развивающей системе. Благодаря этим мерам у нас впервые, в 1994-1998 году, наметилась тенденция к снижению детской преступности, во что сейчас верится с трудом. Но, тем не менее, это официальная статистика МВД – 3-4-процентное снижение негативных показателей в год.

Как сейчас, в начале 10-х годов ХХI столетия, обстоит дело с охранно-защитной превенцией?

С. БЕЛИЧЕВА: — К сожалению, положение дел оставляет желать лучшего. Сейчас у нас модно такое слово как оптимизация. Я сама президент консорциума «Социальное здоровье России», и у нас всё очень оптимизировано – иначе бы мы не выжили в условиях современной российской действительности. Однако оптимизация должна осуществляться профессиональными и заинтересованными в результатах дела людьми. А если это так называемые эффективные менеджеры, которые у нас то оптимизируют лесников, то Саяно-Шушенскую ГЭС, – результаты нам известны. Самая печальная оптимизация в образовании. Вот, например, подушевое финансирование: размер зарплаты учителя зависит от количества детей. В Москве бывают школы крупные (1000 и более человек), в провинции таких школ не бывает, в сельской местности тем более. О том, что сельской школы сейчас практически нет, наверное, все знают. Об этом приходиться сожалеть, так как там не только учились дети, но школа была и единственным культурным центром на селе, за счёт образованности преподающих в ней учителей. В целом по стране в школах массово пошло сокращение – психологов, социальных педагогов. В итоге такой оптимизации – и это специалисты прекрасно понимают – неизбежно пойдёт рост преступности, агрессии, вандализма, в результате чего, нужно будет усиливать правоохранительные органы. И что для государства обойдется дороже – держать психолога и социального педагога или милиционеров, то есть полицейских, и прочих сотрудников правоохранительных органов – это большой вопрос. Уже сейчас видно, к чему привела необдуманная оптимизация полиции – личный состав и его зарплата всё время увеличиваются, а вместе с ними растет и количество евсюковых, ибо пополнение стражей закона и бандитов идет из рядов все тех же дезадаптированных учащихся, которым школа не смогла оказать профессиональную психолого-педагогическую помощь.

Расскажите подробнее про отклоняющееся поведение и с чего нужно начинать, занимаясь профилактикой?

С. БЕЛИЧЕВА: — Отклоняющееся поведение может быть агрессивным, корыстным, саморазрушающим, но основная его природа одинакова. В зависимости от ситуации – семьи, личности, других более тонких факторов – оно имеет тенденцию отклоняться в ту или иную сторону. Например, работая с проблемой наркомании, нужно знать, что пока мы не решим проблему общей превенции, профилактика наркомании ничего не даст.

Отклоняющееся поведение может быть разным:
— корыстое – воровство, коррупция и прочее;
— агрессивное – вербальное, невербальное – моральное, физическое унижение, вплоть до убийства;
— саморазрушающее – наркомания, алкоголизм, деструктивная секта, когда разрушается личность, здоровье, психология.

Необходимо работать с базисными факторами, прежде всего речь идет о несознаваемой регуляции, когда ребенку в малом возрасте за счёт импритинга, внушения, подражанию родителям, закладываются неосознаваемые механизмы регуляции криминального поведения, провоцируемые ситуацией. Это также психобиологические предпосылки – интеллектуальная недостаточность, либо нервно-психические заболевания, где нужны коррекционно–развивающие, реабилитационные программы. Это дефекты семейного воспитания, школьного воспитания. С этого надо начинать. Когда мы поработаем в этих сферах, тогда уже можно говорить о профилактике наркомании, о профилактике саморазрушающего поведения. Мы должны понять, что, не решив базисных причин, не сняв их, одной профилактики наркомании будет недостаточно. Профилактика будет неэффективна.

Если говорить о различного рода химических зависимостях, то я вспоминаю слова нашего выдающегося и гениального писателя Михаила Булгакова из произведения «Собачье сердце»: «Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной у меня начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах».

Поэтому, когда мы говорим о борьбе с наркоманией, её профилактике, безусловно, очень важная роль отводится правоохранительным органам и всем тем, кто занимается перехватом наркодельцов и прочими целенаправленными действия. Но не менее важная роль, если не более важная, в том, чтобы устранить «разруху в голове». Чтобы ребенок, подросток, юноша, был сформирован таким образом, чтобы духовно-нравственная его сущность была крепкой и ему не нужны были ни наркотики, ни алкоголь.

Что сегодня формирует духовно-нравственную сущность подростка?

С. БЕЛИЧЕВА: — Без больших сомнений, это, прежде всего, телевидение и интернет. Родителям приходится много работать, чтобы обеспечить семью. Ребёнок большую часть времени предоставлен сам себе. И тут, конечно, наше кинематографические и телевизионные деятели должны осознать свою роль в формировании духовно – нравственной сущности подрастающего поколения и к чему это может привести. На мой взгляд, у всего населения созрело негативное отношение к бесчисленным «дешёвым» по духовному содержанию боевикам и прочим зрелищам, которые не воспитывают, а развращают.

Прямые десоциализирующие влияния оказываются со стороны ближайшего окружения, которое прямо демонстрирует образцы асоциального поведения, антиобщественных ориентации и убеждений, когда действуют антиобщественные нормы и ценности, групповые предписания, внешние поведенческие регуляторы, направленные на формирование личности асоциального типа. В таких случаях мы имеем дело с так называемыми институтами десоциализации. В роли таковых могут выступать криминогенные нефор¬мальные подростковые группы, группы преступников, алкоголиков, лиц без определенных занятий и т.д. Эту же роль может играть и часть семей аморального либо асоциального типа, где пьянство, аморальный образ жизни, пьяные скандалы и дебоши родителей стали нормой повседневных отношений.

Медвежью услугу оказывают всевозможные дискотеки, ночные клубы. Конечно, молодёжи нужно развлекаться, куда-то ходить, влюбляться, что естественно в этом возрасте. Но почему они должны не развлекаться, а развращаться в этих ночных клубах, где им подсовывают, в том числе, и наркотики? Разве мы не можем организовать другой зоны отдыха для молодых людей? Можем и должны!

Ещё у нас очень модно на телеканалах и в глянцевых журналах формировать так называемую гламурную культуру, показывать шикарную жизнь: дорогие автомобили, особняки и прочее. Зачем это делают?

У нас так могут жить единицы, которые и без рекламы так проживут. Большинство же населения бедное и из бедности им не выбраться. А дети ориентируются на гламур, который для них недоступен. Человеку нужно формировать адекватные возможности и потребности. При этом не значит, что он должен быть несчастным. Без денег жить невозможно, но и не в деньгах счастье. Нужно формировать правильные духовные потребности. Потребности семьи, любви, брака, детей – нормальные человеческие потребности, которые можно обеспечить своим нормальным трудом не гоняясь за гламуром. Всесторонняя пропаганда красивой беспечной жизни является на сегодняшний день одной из проблем. Потому что и преступность и наркомания зачастую происходит из-за психологических проблем, связанных с невозможностью реализовать навязанные, искусственно завышенные потребности человека.

Что, по вашему мнению, толкает подростков к употреблению наркотиков и алкоголя и что должны сделать мы, взрослые, для предотвращения этой беды?

С. БЕЛИЧЕВА: — Общество волнует эпидемия наркомании, которая уносит здоровье, жизни сотен тысяч наших молодых людей. Как приобщается молодой человек к наркотику? Есть два пути. Первый – «все пробуют – и я попробую». Пробует и незаметно для себя втягивается. Другой путь - это попытка уйти от тех переживаний, внутренних психологических потрясений, которыми не с кем поделиться. Вроде принял и легче. Подростковый возраст – кризисный период и особенно, чему мало уделяют внимание психология и педагогика, это возраст полового созревания, когда психосексуальные проблемы и психосексуальное развитие занимают очень большое место в жизни подростка, что мы взрослые не всегда понимаем. Здесь и первые влюблённости, которые не всегда бывают удачными. Это и начало половой жизни, которое может закончиться трагично.

В качестве неосознаваемых, подавляемых влечений Зигмунд Фрейд рас¬сматривал либидо. Им была предложена теория сублимации – перевода либидозного влечения в творческие виды деятельности. А подростку, особенно трудному подростку, некуда это сублимировать – ни в творчество, ни в спорт. Его беспокоит гиперсексуальность, в результате которой возникают беспорядочные, случайные половые связи. Это катастрофично и для психологического здоровья, и для физического, и для социального. Отсюда – нежелательные беременности, ранние аборты, порой с тяжелыми, отдаленными последствиями, как, например, бесплодие и различные заболевания, передающиеся половым путём. Болевые точки, связанные с психосексуальным развитием, очень серьёзны. Конечно, нам следует думать о стратегии и тактике полового воспитания детей. Несмотря на культурную революцию, пропагандирующую свободу нравов, если посмотреть на этические принципы отношения к семье, во всех религиях мира – православии, иудаизме, исламе, буддизме – одни и те же принципы: верность в браке, забота о детях и стариках. И это стратегическая линия в воспитании. Верующим легче в этом плане воспитывать детей. Но не все родители и дети у нас верующие. Здесь нам могут помочь наши культурные традиции, великолепные литературные произведения, музыка. Духовно-нравственная сущность отношений мужчины и женщины, чувство социальной ответственности перед партнёром, перед будущими детьми – это очень важный фактор. И, конечно, образец семьи играет ведущую роль. К сожалению, 29% детей у нас рождаются вне брака, а 65 % зарегистрировавших свои отношения пар разводятся. Семья в этом отношении далеко не всегда помощник, потому, что не всегда между родителями и детьми устанавливаются близкие доверительные отношения. Здесь есть над чем задуматься социальным педагогам, психологам, так как трагедия человеческой жизни, да и нации, в конечном счёте, связана с этой сферой.

Агапе – духовное влечение, эрос – сексуальное; когда у молодого человека получается гармонизировать эти две составляющие, когда он находит половинку, с которой интересно во всех отношениях, которую он уважает, тогда создаётся счастливая семья и тогда о наркомании, алкоголизме и преступлениях этот человек не будет даже думать. А будет думать о своём семейном счастье, о своём спутнике жизни, о своих детях. Социально зрелая личность способна не только успешно адаптироваться к своей среде, но и активно влиять на нее, перестраивая свое окружение в соответствии со своими убеж¬дениями, принципами и ценностными ориентациями.

беседовала

Татьяна ЛИМА


На главную